часть 2

"Они "мучили" глаза"

ФОТО: РГАКФД/Росинформ
Постепенное смягчение наказания за знахарство предполагало замену смертной казни на тюремное заключение, битье кнутом или длительную ссылку в монастырь

Подобное изменение судебной практики объяснялось не только и не столько уменьшением количества злоумышлений против высшей власти путем волшебных проклятий. Судя по всему, вред, наносимый знахарями и знахарками, пусть и медленно, но неуклонно снижался, вслед за их числом. В городах их вытесняли лекари и аптекари, количество которых с петровских времен постоянно росло. А в деревнях, как бы странно это ни звучало, знахарок мало-помалу начали заменять помещицы.

Произошло это после того, как в первой четверти XVIII века в России развили бурную деятельность бродячие продавцы разнообразных лекарственных снадобий, весьма умело рекламировавшие и продвигавшие свою продукцию. Пользы для здоровья сельских жителей они приносили ничуть не больше доморощенных ворожей, но при этом брали с крестьян весьма значительные по тем временам деньги. А это обстоятельство не могло не обеспокоить владельцев имений. Крестьяне тратили на бесполезные, а иногда и опасные порошки и микстуры последние гроши, которые в виде оброчных платежей могли пополнить бюджет их господина. Но, главное, напринимавшись панацей от всех хворей, основное достояние любого помещика — ревизские души — или оставались хворыми на всю жизнь, или уходили из нее вовсе.

Именно поэтому самые сметливые помещики решили взять дело лечения крестьян в собственные руки. Крупные землевладельцы нанимали для своих имений врачей, которые помимо их собственных семей обязывались лечить и крестьян. Вот только процесс врачевания деревенских жителей в большинстве случаев так и не налаживался, поскольку селяне опасались докторов — иностранцев и иноверцев.

ФОТО: РГАКФД/Росинформ

"Простой русский человек,— писал доктор медицины Иван Пантюхов в 1869 году,— и до сих пор относится с большим недоверием к докторам и аптекарям. Больницы он считает заведениями, откуда редкий живой выберется, а докторские рецепты — чем-то каббалистическим и, пожалуй, неправославным. Хотя те времена и прошли, когда докторов, как немцев и сносящихся с нечистою силою нехристов, убивали за напущение болезней и отравление воды; но и до сих пор апокрифические, раскольничьи книги, в которых проклинаются доктора и все лечащиеся у них, не остаются без влияния на народ".

А вот помещики средней руки и мелкопоместные господа, которые из-за стесненности в средствах не могли нанять докторов и потому возложили дело крестьянского оздоровления на собственных жен, не прогадали. Крестьяне быстро смекнули, что хозяйка не станет наносить ущерб своему имуществу, и без боязни пользовались предлагаемым лечением. Вскоре отдельные успешные опыты переросли во всероссийскую моду, а затем превратились в часть быта помещиц и своего рода обязанность, передаваемую из поколения в поколение.

«Простой русский человек больницы считает заведениями, откуда редкий живой выберется, а докторские рецепты — чем-то каббалистическим и, пожалуй, неправославным»
"Большинство помещиц доброго старого времени,— писал врач Эдуард Заленский в 1908 году,— доброхотно отбывали повинность в деле лечения крестьянства. Что этим они преимущественно удовлетворяли свое нравственное побуждение облегчать страдания ближнего, я мог убедиться из разговоров со старыми мужиками, часто твердившими по этому поводу одно: "Дохторя леча по-ученому, баре — от доброго сердца". Некоторые из помещиц были серьезно увлечены домашнею, конечно, медициною, занимались ею постоянно и даже вырабатывали из себя специалисток и больше всего по "глазной части". В этой специальности они, по характерному выраженью крестьянства, "мучили" глаза. Такое выражение можно принять в прямом смысле и признать за ним все его действительное остроумие, если иметь в виду те лечебные средства, которыми помещицы пользовали своих глазных больных. При "туске" (помутнении) на "глядельцах" и вообще при глазных бельмах употреблялся для присыпки сахарный песок или же порошок, составленный из равных частей имбиря, сахара и наскобленного с карандаша графита; при слезотечении в ходу были капли из водки или из водного раствора "белого купороса", называемого теперь по-знахарски "грымзою"; при глазной боли обязательно за уши приставлялись шпанские мушки и для примочки давалась розовая вода. Если к этим средствами присоединить еще арнику, грудной чай, липовый и бузинный цвет, ромашку, мяту, шалфей, "нюхальный" (нашатырный) спирт и "тягучий" пластырь, то это и будет весь главный лекарственный арсенал, бывший в распоряжении у сердобольных помещиц".

При этом потесненные барынями деревенские знахарки, повивальные бабки, костоправы и рудометы, лечившие кровопусканием, вместе с колдунами и ворожеями разных сортов никуда не исчезли. Их стало меньше, но они находили себе пациентов среди тех, кому не повезло с помещицей, или тех, чья госпожа брезговала лечением той или иной хвори. А колдуны и ворожеи сами создавали себе клиентуру, наводя на доверчивых крестьян "сглаз" или "порчу", а затем ее снимая.

часть 4

"Кровь из сердца черного козла"

ФОТО: РГАКФД/Росинформ
Наряду с применением трав сельский житель всегда мог рассчитывать на чудодейственные свойства крови животных и птиц, а также зарыться в навоз или использовать помет как добавку к питью (на фото — сбор кизяка)

Мнения медиков относительно простонародных методов лечения после первых же лет наблюдения за знахарями разделились. Подавляющее большинство врачей признавали, что народ больше верит знахарям, чем врачам, и предлагали неукоснительно с этим бороться. И лишь единицы, среди которых был Василий Дерикер, предлагали еще внимательнее присмотреться к знахарям, выбрать из них тех, кто действительно способен к врачеванию, но не может получить образование волей обстоятельств, и, обучив, сделать их помощниками врачей:

"Мы твердо стоим за то, что не преследовать нужно знахарей, а постараться вразумить и поощрением сделать из них людей полезных. Преследовать и обличать нужно только обман и бесчестные поступки. Зачем гнать знающаго что бы то ни было? Во всяком знании есть польза. Подавай сюда всякое, самое малое: пусть служит обществу, а общество — поощряй, вознаграждай за честный труд. В колдовство и нашептывание невежд и обманщиков народ перестанет верить сам собой, когда увидит, что и без этого можно в болезни помощь найти проще и лучше, и когда будет побольше грамотных да знающих".

Дерикер также предлагал внимательно изучать методы простонародной медицины, проверять их и дозволять использовать те, что действительно помогают больным. Он сам провел значительную работу, собирая и систематизируя знахарские способы лечения, и выяснил, что большая часть из них основывается на лечении лекарственными травами. При этом анализировались и иные не самые приятные средства, которыми в середине XIX века пользовались не только в России, к примеру кровь:

"В восточной России лечат падучую болезнь кровью загнанного зайца. Для этого зайца в запертом месте гоняют и пугают почти до смерти, потом перерезывают горло, собирают кровь, высушивают, растирают в порошок и этого порошка дают больному. Пугать зайца, по народному поверью, следует в какой-то определенный день в феврале месяце. В Германии есть подобное поверье и средство. Корреспондент припоминает, что в 1810 г., будучи студентом в Марбурге и находясь на эшафоте с профессором Бартельсом, который производил гальванические опыты над обезглавленными преступниками, он видел, как один поселянин в минуту казни подобрал небольшой стаканчик "крови-ужаса", выпил и как безумный бросился бежать. Оказалось, что это был страждущий падучею, с позволения палача воспользовавшийся лекарством. В Польше — кровь из уха черной кошки, 4-5 капель в рюмке вина, один прием, против рожи, в начале ее. В Яросл. г. кровь куропатки от наружного бельма впускают в глаз. В Европ. Турции для облегчения прорезывания зубов натирают десны только что отрезанным гребнем черного петуха, непременно черного, потому что у черного кровь горячее. Это средство употребляется и в России. Эстонцы от брюшных болезней почитают очень действительным средством кровь из сердца черного козла. Принимают в пиве".

ФОТО: РГАКФД/Росинформ
Большинство помещиц добровольно и даже с выгодой брались за лечение крестьян, но с отменой крепостного права последним оставалось уповать только на бродячих аптекарей да деревенских целителей

Почти столь же широкое применение, по данным Дерикера, имел и навоз:
"В России от паралича (не от ломоты ли?) зарывают больного в теплый лошадиный навоз или обкладывают густым слоем и сверх того слоя поливают хлебным вином. На Кавказе сакля раненого поверх окон внутри обводится коровьим пометом, полосою пальца в три ширины. Значение этой каймы истолковывают различно, но к чему именно она должна служить, неизвестно. Толкования, разумеется, более или менее эмблематические и суеверные. В Европейской Турции от водяной больного сажают в навоз по горло, что возбуждает сильную испарину... В Эстляндии против горячки кладут в питье мешочек с овечьим пометом. Тот же помет от воспаления желез припарка. От желтухи — гусиный помет в порошке. В Швеции от ознобления страждущий член обкладывают горячим (нагретым) куриным пометом. Заверяют, что очень действительно. В Польше лет 60 тому назад нищий старик вызвался вылечить одну даму от рака, который хотели вырезать, и вылечил мазью, состоявшею из равных частей свежего коровьего масла и овечьего помета. Две столовые ложки овечьего помета варят в бутылке пива и дают пить на ночь от катаральной лихорадки. Там же от золотушных опухолей свиной помет прикладывают наружно, горячий, в бане, при других внутренних лекарствах. Там же от золотухи дают высушенный голубиный помет в порошке, по чайной ложке ежедневно, с кофеем, в продолжении 8 дней. От головной парши моют голову отваром голубиного помета в пиве, а на другой день помадят свежим несоленым коровьим маслом. Это повторяется несколько раз".

Во многих случаях, упоминая об эффективности тех или иных средств, Дерикер ссылался на опыты зарубежных медицинских светил. Однако, как только он сам брался проверять то или иное средство простонародной медицины, результат оказывался весьма плачевным:

"В Германии против родимца у детей во время припадка прикладывают живого голубя гузном к заднему проходу. Canstadt упоминает об этом средстве, которого самые несомненные действия видел он сам. Приложенный голубь вскоре умирает, и припадок немедленно прекращается. Это замечание побудило многих врачей испытать это средство, и действительность подтверждает между прочим Блик, в Шванебеке, а я у маленькой Ш. испытывал в продолжение полутора часа и ничего не видал толкового. Употреблено было два голубя. Один остался здоровехонек, другой потом немножко хмурился, вероятно оттого, что был помят. Оба на другой день улетели. Конвульсии этому средству нисколько ни поддались".

Не верило в успешность простонародных лечебных методов и подавляющее большинство врачей. Однако на серьезную борьбу со знахарями их подвигло не столько это, сколько изменение экономических условий жизни в деревне и стране в целом. Университеты выпускали все больше врачей, а на селе, несмотря на регулярные неурожаи и прочие напасти, стали появляться крепкие собственники, не только имеющие достаток, но и проникшиеся чуждыми прежде идеями гигиены и желавшие сохранять здоровье. Так что за доходы от обслуживания этого разбогатевшего слоя деревенских жителей дипломированным врачам приходилось бороться со знахарями и прочими деятелями простонародной медицины. И борьба обещала стать нешуточной.